Фрагменты встречи Свято-Андреевского малого православного братства, посвященной теме предстоящей братской конференции Преображенского содружества «Духовное противостояние пустоте в церкви и обществе»

Свящ. Георгий Кочетков: У нас люди очень боятся пустоты, они всегда как бы стремятся к полноте жизни, к полноте любви, к полноте веры, а всякое понятие пустоты настолько связано с «инферно», что люди просто боятся об этом даже думать и говорить. Интересно, что понятие пустоты существует во всех более или менее значительных мистических учениях и практиках, причем, что удивительно - не только христианских. Это одно из универсальных мистических понятий, которым оперируют везде - не только в христианском ареале (а значит, во всём мире), но и во всём ареале индийской и китайской культуры; в мусульманском мире, особенно в мистических мусульманских сектах, также существует представление об этом. То, что противостоит в Индии нирване, а в исламе Божественному Свету - это пустота, которая одновременно и тьма, и предел бескачественности. Эта связь чувствуется сразу: всякое снижение качества жизни, в первую очередь духовное - приводит к пустоте.
Пустота - это понятие, которое удалось сохранить в его духовном смысле даже в атеистические времена, потому что с ним невозможно было бороться. И его допускали - в художественной литературе, в музыке, да и просто в повседневной жизни: когда человеку говорили «у тебя пустое сердце» или «у тебя пустые глаза», в это вкладывали, как вы понимаете, духовный смысл. И все люди это понимали.

В то же время тема эта совсем не проста, с ней связаны вещи вовсе не очевидные. Так, скажем, суета, которая кажется чем-то избыточным, на самом деле приводит именно к пустоте. Лишнее оказывается пустым. От чего страдает сегодня наш мир? От излишеств. Весь европейско-американский образ жизни стоит на потреблении и на суете - для того, чтобы убедиться в этом, достаточно поехать в Западную или Центральную Европу. Меня это поразило в первую же мою поездку в Швейцарию: у людей (они совсем не обязательно злые, они не хотят делать ничего плохого и сами страдают в первую очередь) - пустые глаза. Подходишь к храму - ощущение пустоты, и не только потому, что в нем мало народа.

Для нас эта тема оказалась очень «горячей». Ведь в этом контексте пустота - понятие экзистенциальное, это то, что противостоит полноте. А что такое полнота? Есть полнота, скажем, в вещах формальных. Например, в математике. Мы с вами пользуемся иногда теоремой Гёделя о неполноте [1]. Или говорим о качествах в связи с третьим законом термодинамики [2]. Конечно, это нельзя прямо прилагать к духовной жизни, да и вообще ко всей жизни, ко всему миру, ко всему творению, но, тем не менее, это описывает какие-то очень важные духовные сюжеты, хотя бы по принципу аналогии. И поэтому мы очень хорошо понимаем, что говорить о пустоте - это значит где-то внутри себя иметь опыт полноты. В нашем братстве совершенно не случайно возникло молитвенное прошение о возрождении полноты жизни Церкви и всех служений в ней. Служение во Христе - это действование Духа, это дар Отца. И это вещи для нас центральные. Тема о пустоте, которая противопоставлена полноте, прямо говорит о нашем призвании - но так, как Льюис писал «Письма Баламута»: учебник аскетики, только наоборот, «с точки зрения ада».

Мы специально сделали это темой братской - а не сугубо научной - конференции. Для нас это и не чисто художественно-поэтический образ, не предмет размышлений только в контексте «пустота или полнота в литературе, в искусстве». Да, здесь тоже есть о чём говорить, потому что это не только чисто духовная, церковная тема, и, как я уже сказал, не только христианская. Это универсальная тема, понятная всем людям на земле. Попробуйте, поговорите об этом со своими неверующими или малоцерковными друзьями, знакомыми, родными, поговорите с детьми - и маленькими, и большими. Вы получите очень интересный опыт. Говорить на эти темы можно и с философами, и с историками мысли. Хотя, повторяю, в своей глубине это не научная тема, она не может быть объективирована, она экзистенциальна, духовна, она касается самих отношений наших, самого способа существования духа - или его отсутствия - в тварном мире.

И последнее, о чем я хотел бы сказать, чтобы более или менее определить всё понятийное поле этой темы: духу и смыслу противостоит соответственно отсутствие духа и отсутствие смысла. Бессмыслица, как и бездуховность - это пустота. Присутствие же смысла и духа приближает нас к полноте. Вот почему мы с самого начала в нашем братстве говорили: мы ищем полноты духа и смысла. Чего мы хотим? - Да ничего особенного, всё очень просто, - чтобы не было в церкви бессмыслицы, чтобы не было таких лакун, где отсутствует дух, где он не может действовать. Всякое препятствие на пути действия духа есть борьба и с Богом, и с человеком, с церковью. А таких препятствий в нашей церкви огромное количество. В основном они сидят внутри нас, но много и внешнего, того, что уже принято за норму церковной жизни. Поэтому люди, приходя в храм, приходя к Богу, стремясь к общению, - а общение тоже один из путей обретения духа и смысла, - часто не находят его. Это, конечно, не новость, с этим боролись юродивые и пророки, но пророческое начало часто, к сожалению, подавлялось в церкви во имя порядка. И ссылались при этом на слова апостола Павла: «В церкви всё должно быть благообразно и по чину». И этим оправдывали и оправдывают не только создание определённых форм духовной жизни, что нормально, но и подавление формой духа и смысла. Мы с вами сталкиваемся с этим постоянно - с тем, что иконостасы разделили церковь, с тем, что церковнославянский язык совершенно отторг церковный народ от церковных смыслов, даже тех, которые выражены в богослужении, что иерархия отделилась от народа - давно, не сейчас, и она существует как бы на другой планете. Духовное ощущение человека, находящегося в алтаре и просто в христианском православном храме совершенно разное, уверяю вас. Жалко, что не все вы можете это проверить на себе. Но очень рекомендую сделать это тем, кто имеет такую возможность.

Если перейти от общецерковного масштаба, самого главного, самого центрального для всех нас, к личностному (и к его тёмному двойнику - индивидуальному, индивидуалистическому), в том числе в социальном, культурном контексте, тут тоже возникают очень интересные духовные вещи. Я уже немного касался этого, говоря о пустых глазах, пустом сердце, пустом слове. Это прежде всего личностные характеристики (но и соборные, ибо личностное всегда неразрывно связано с соборным). Глаза бывают пустыми и сердце опустошается всегда у конкретного человека, и страдает, и умирает от этого - сначала духовно, потом физически - конкретный человек. «Есть смерть духовная прежде смерти физической», - говорили православные святые отцы-аскеты. И нет более убийственного начала, более явной манифестации ада, чем пустота. Да, люди чувствуют дыхание ада еще в своей земной жизни, и отсюда все наши (иногда очень примитивные, но это сейчас не важно) представления о смертных грехах и т.д. В противовес этому само понятие личности возникает как опыт полноты человеческой жизни. А что такое полнота человеческой жизни? Вам психолог никогда не ответит на этот вопрос. Это самое сердце христианства. Только Христос отвечает на этот вопрос, а это не уровень психологии.

Сергей Смирнов: Кроме пустоты есть ещё страхи, злоба. Если говорить, что пустота - это манифестация ада, то, скажем, страх или злоба - тоже манифестация ада. Как одно с другим связано? Является ли пустота отсутствием в том числе и страха, и злобы? Вы говорите: «пустота в глазах», а можно сказать - злоба в глазах. Это немного другое состояние. И если спросить, что предпочесть - с каким человеком встретиться…

О. Георгий: Это две стороны одной медали, друзья мои. Это одно и то же, только с двух разных сторон. Просто пустота агрессивна, а в данном случае злоба - это проявление агрессии. Это не просто озабоченность.

Сергей Смирнов: Это одержимость духами злобы.

О. Георгий: В том-то и дело. Но духи злобы, они же внутри себя пусты, это ангелы сатаны. Есть ведь огромная литература по ангелологии. Откуда она бралась? Как раз из потребности эти вещи осознать, понять, откуда что берётся. Безусловно, и то, и другое - явление ада, но пустота здесь - первооснова. И входя в мир, она смешивается с другими духами и другими вещами. Почему самое страшное - это смешение? Когда возникает смешение, неизбежна борьба. И важно, кто кого защищает, за что борется. Но если не увидеть этого смешения, возникает соблазн отказаться от борьбы, отрицать ее необходимость. Когда я опубликовал в 70-х годах свою «герасимовскую» статью (там есть целый параграф, который называется «Борьба за Церковь»), меня часто обвиняли, говоря: «Не нужно за церковь бороться, потому что она сама является и всё побеждает. Не нужно защищать церковь, это ваша интеллигентская гордость. Вы что, хотите спасать церковь? Не церковь спасают, а в церкви спасаются». Вы слышали такие разговоры? (Голоса: да, да.) Отлично, как здорово. В чём неправда этих утверждений? Ведь формально-то всё правильно. А как раз в этом: в смешении церкви с Царством Небесным. А церковь живёт в мире сем.

***

Нам важно попытаться по возможности в самых разных контекстах увидеть эту реальность, понять - что же такое пустота и как с ней бороться. Я вам сейчас дал самую общую картину, самый общий подход ко всем этим вопросам. Но их надо, во-первых, правильно понять, и во-вторых, что самое главное - научиться применять к себе, к своей жизни. То, что ад убивает, что пустота убивает - это всем понятно. В каком-то смысле можно сказать, что пустота - это синоним сатаны, это имя дьявольское. Везде, где появляется пустота, уничтожается дух от Бога, уничтожается жизнь. Но ведь сатана действует через конкретных людей. Он может, правда, действовать и через весь мир, он князь мира сего, как вы знаете, по слову Христову: «Идёт князь мира сего и во Мне не имеет ничего». Почему многих людей так привлекает Евангелие от Иоанна? Там есть эти редкие места, которые притягивают как магнитом внимание человека, потому что каждый понимает, что в этом есть какая-то страшная тайна. И в этом смысле пустота - это тоже тайна, это мистический вопрос. Так же как и полнота - мистический вопрос, и всегда есть тайна полноты. Мы не можем дать дефиниции, определения ни полноты, ни пустоты, но мы можем быть приобщёнными к опыту жизни или в приближении к полноте, когда мы касаемся этой полноты, или, наоборот, к пустоте, когда мы касаемся этой пустоты. Мы же знаем, что с нами происходит, когда опустошается наше сердце, мы же знаем безблагодатные состояния и умеем, пусть и очень плохо, но умеем, различать душевные, эмоциональные и умственные или волевые свои начала - и духовно-мистические. Без этого невозможна христианская жизнь. И мы об этом не можем говорить слишком много: во-первых, трудно говорить корректно, не впадая ни в какие иллюзии, а во-вторых - это просто не та область, где существует много слов, способных вообще что-то по существу здесь описать. Но всё-таки мы решились на братскую конференцию по этой теме и даже объявили ее темой года после того, как стало ясно, что одной конференции здесь мало, что нужна серьёзная работа каждого члена братства, каждого из нас. Я уже говорил несколько проповедей на эту тему, особенно Великим постом. И это настолько горячо для каждого человека, это настолько касается самого центра его жизни, что уйти от этого нельзя. Кто-то может не найти слов для того, чтобы описать свой опыт, - такое может быть, это, действительно, непросто - но это касается каждого из нас.
———————–
1. В популярном виде содержание двух теорем Гёделя о неполноте можно изложить следующим образом: «Всякая система математических аксиом начиная с определенного уровня сложности либо внутренне противоречива, либо неполна».
2. Точная формулировка этого закона: «В любом изотермическом процессе, проведенном при абсолютном нуле температуры, изменение энтропии системы равно нулю независимо от изменения любых других параметров состояния (например, объема, давления, напряженности внешнего силового поля и т. д.). Иными словами, при абсолютном нуле температуры изотермический процесс является также и изоэнтропийным».

КИФА №10(84) август 2008 года

Комментарии

Комментирование закрыто.